Гендерный контракт в академической среде: баланс профессиональной и личной жизни
В рамках XV Международной летней школы «Общественная самоорганизация, государственное и муниципальное управление: актуальные вопросы исследований в России и за рубежом», организатором которой выступил Центр исследований гражданского общества и некоммерческого сектора НИУ ВШЭ, состоялся круглый стол «Специфика гендерного контракта: баланс жизни и труда преподавательниц и научных сотрудниц».
Участники обсудили особенности академического гендерного контракта, сочетание профессиональных и семейных обязанностей, возрастные различия в карьерных траекториях и роль внутриуниверситетской политики. В центре внимания оказались результаты исследования Маргариты Мерсияновой, Елизаветы Ряднинской и Ольги Тепловодской, основанного на 22 глубинных интервью и вторичном анализе данных мониторинга научной и преподавательской жизни НИУ ВШЭ, а также практическая методика «Колесо жизненного баланса», представленная Ириной Стишенок.
В рамках летней школы состоялся круглый стол «Специфика гендерного контракта: баланс жизни и труда преподавательниц и научных сотрудниц».
С ключевым докладом «Специфика академического гендерного контракта и внутриуниверситетская гендерная политика: балансы и дисбалансы» выступили студентки НИУ ВШЭ Маргарита Мерсиянова и Елизавета Ряднинская. Участницы рассмотрели как в академической среде сочетаются профессиональная автономия, высокая рабочая нагрузка, размытые границы труда и личная ответственность женщин за поддержание баланса между работой и частной жизнью. Доклад вызвал большой интерес. В его основу легло самостоятельное эмпирическое исследование, а также данные мониторинга, объединившее качественные и количественные методы.
Авторы провели 22 глубинных интервью с сотрудницами НИУ ВШЭ, что позволило увидеть, как сами преподавательницы и научные сотрудницы описывают свой повседневный опыт совмещения академической работы, семейных обязанностей и личного времени. В центре внимания оказались вопросы ненормированной нагрузки, гибкости академического труда, стресса от совмещения профессиональных и домашних обязанностей, а также доступности и практической применимости мер институциональной поддержки.
Наряду с интервью были проанализированы данные мониторинга научной и преподавательской жизни НИУ ВШЭ, выборка составила 645 человек. Для выявления возрастных различий исследовательницы сопоставили две группы сотрудниц — женщин старше 30 и старше 45 лет. Такое сравнение позволило проследить, как меняются представления о профессиональной самореализации, карьерных ограничениях, семейной ответственности и необходимой институциональной поддержке на разных этапах академической карьеры.
Представленный материал показал, что академический гендерный контракт складывается как сочетание формальной гибкости и высокой требовательности академической среды. Формально равные возможности не всегда означают равные условия: значительная часть невидимой домашней и эмоциональной работы по-прежнему остается на женщинах, тогда как академическая система предъявляет высокие требования к публикационной активности, преподаванию, участию в проектах и постоянной профессиональной доступности.
В докладе также обсуждалась роль внутриуниверситетской гендерной политики. Исследовательницы обратили внимание на значение гибких форм занятости, прозрачных правил карьерного продвижения, поддержки сотрудниц с семейными обязанностями и признания различий в жизненных и профессиональных траекториях. Сочетание интервью и количественного взгляда позволило не только зафиксировать общие тенденции, но и показать, как институциональные практики воспринимаются самими сотрудницами университета.
Пётр Попов, общественный помощник Уполномоченного по защите прав предпринимателей в Московской области (г. Балашиха), в частности, отметил: «Особый интерес вызвала методология представленного исследования. В основу доклада лег смешанный дизайн: 22 глубинных интервью с сотрудницами НИУ ВШЭ, отобранными методом “снежного кома” с учётом возрастного разнообразия, были дополнены анализом 645 анкет университетского мониторинга. Разделение информанток на группы старше 30 и старше 45 лет позволило увидеть различия в профессиональных и жизненных траекториях. Сочетание качественных и количественных данных сделало выводы доклада более убедительными и позволило сопоставить индивидуальный опыт сотрудниц с общими тенденциями академической среды».
Александра Телицына считает: «Представленные данные показывают, что особенно высокая нагрузка характерна для женщин в возрасте 30–44 лет. На этом этапе профессиональное становление и развитие академической карьеры часто совпадают с созданием семьи и воспитанием маленьких детей, что усиливает напряжение между рабочими и семейными обязанностями. После 45 лет жизненная ситуация меняется: появляется больший профессиональный опыт, а дети, как правило, становятся старше и требуют меньше постоянного ухода. Поэтому разделение участниц на группы 30–44 года и 45 лет и старше позволяет увидеть, как меняются источники нагрузки, карьерные приоритеты и возможности совмещать работу с семейной жизнью на разных этапах профессиональной траектории».
Оксана Ерофеева, доцент кафедры международного менеджмента, кандидат экономических наук (Белорусский государственный университет, г. Минск), подчеркнула: «Особенно важным представляется вопрос о том, как результаты исследования могут быть переведены в институциональные меры. Речь может идти о “праве на отключение” в нерабочее время, контроле переработок, поддержке сотрудниц после декретного отпуска и компенсационных механизмах для тех, кто временно выпадает из академической деятельности. Формально единые требования могут иметь разные последствия для мужчин и женщин, поэтому университетской политике важно учитывать не только правила, но и реальные жизненные траектории сотрудников».
Дмитрий Иванов, аспирант департамента социологии Санкт-Петербургской школы социальных наук НИУ ВШЭ, не оказался в стороне от дискуссии: «Особенно интересным оказался вопрос об амбивалентности академической занятости. С одной стороны, она воспринимается как более гибкая, с другой — эта гибкость нередко ведёт к размыванию границ рабочего времени и росту скрытой нагрузки. Специфика академического гендерного контракта, по мнению авторов, связана ещё и с тем, что работа в университете воспринимается не только как занятость, но и как пространство творчества, научного интереса и взаимодействия со студентами. Именно высокая личная вовлечённость делает академическую работу привлекательной, но одновременно затрудняет отказ от дополнительных задач и усиливает риск переработки».
Дарья Овсянникова, заместитель директора АНО «Центр поддержки молодёжных инициатив «вторник» (Тульская область), отметила: «Важным стал вопрос о том, как именно измерялся уровень стресса и насколько полученные различия между мужчинами и женщинами могут зависеть от социальных установок. В количественной части использовалась готовая база данных НИУ ВШЭ, где стресс оценивался респондентами по шкале от 1 до 5. При этом участница обратила внимание, что мужчины и женщины могут по-разному сообщать о своём эмоциональном состоянии: мужчины чаще склонны скрывать усталость и напряжение, тогда как женщины могут отвечать более открыто. Авторы признали это ограничением исследования, поскольку количественные данные выполняли вспомогательную функцию, а возможное влияние гендерных различий в самооценке стресса специально не анализировалось».
В рамках круглого стола состоялось выступление Ирины Стишенок — сказкотерапевта и исследователя в области психологических наук из Гомеля (Беларусь). Доклад был посвящен поиску баланса между профессиональной деятельностью и другими значимыми сферами жизни. В качестве практического инструмента она представила участникам методику «Колесо жизненного баланса».
Методика предполагает выделение нескольких важных сфер жизни: профессиональной деятельности, семьи, здоровья, отдыха, общения, личностного развития, творчества и эмоционального благополучия. Каждую из них участники оценивают по условной шкале, после чего полученные показатели соединяются в единую фигуру. Такая визуализация помогает увидеть, какие области получают достаточно внимания, а какие оказываются вытеснены рабочими и семейными обязанностями.
Ирина Владимировна подчеркнула, что жизненный баланс не следует понимать как равное распределение времени между всеми сферами. Речь идет скорее о субъективном ощущении согласованности жизненных ролей и возможности восстанавливать собственные ресурсы. В разные периоды отдельные направления могут выходить на первый план, однако длительное игнорирование отдыха, здоровья, личных интересов или эмоциональных потребностей повышает риск переутомления и профессионального выгорания.
Александра Телицына обратила внимание на то, что гендерные различия и связанные с ними социальные ожидания формируются с самого раннего возраста. В качестве примера она рассмотрела символические ограничения, закрепленные в религиозных традициях, а также гендерные стереотипы, проявляющиеся в языке и переводе. Так, слово professor нередко автоматически соотносится с местоимением he, тогда как teacher — с she; аналогичным образом doctor чаще связывается с мужчиной, а nurse — с женщиной. Подобные языковые модели не только отражают, но и воспроизводят устойчивые представления о «мужских» и «женских» профессиях.
Отдельное внимание было уделено гендерным различиям в медицинских исследованиях. На протяжении длительного времени многие исследования сердечно-сосудистых заболеваний проводились преимущественно на мужских выборках, вследствие чего диагностические и лечебные протоколы не всегда учитывали особенности женского организма. Этот пример показывает, что гендерное неравенство может иметь не только социальные и профессиональные, но и прямые последствия для здоровья и качества жизни.
Участники круглого стола обсудили, каким образом академические организации могут содействовать более справедливому распределению профессиональной нагрузки, развитию институциональной поддержки и созданию условий для совмещения научной работы, преподавания и личной жизни.
По итогам круглого стола были обозначены несколько направлений, требующих дальнейшего развития, прежде всего это подготовка рекомендаций по совершенствованию институциональной поддержки женщин в академической среде.
В завершение круглого стола ведущая заметила: лучший показатель успеха круглого стола — не количество данных у слушателей, а новый вопрос, с которым они уходят. Тот, который они никогда не задавали себе раньше.
