«Поднимайте руку!»: в НИУ ВШЭ прошел круглый стол о гражданском обществе Ганы и Эфиопии и роли молодежи в публичной дипломатии
21 сентября 2026 года в Национальном исследовательском университете «Высшая школа экономики» состоялся международный круглый стол «Гражданское общество в африканских странах и участие молодежи в публичной дипломатии». Руководители и эксперты некоммерческих организаций Ганы и Эфиопии встретились с российскими студентами, исследователями и практиками НКО. Среди участников были студенты образовательной программы «Государственное и муниципальное управление» (ГМУ), для которых гражданское общество — не посторонняя тема: они изучают дисциплину «Гражданское общество в России и за рубежом». Поэтому вопросов к гостям оказалось так много, что модератору приходилось мягко ограничивать дискуссию, чтобы успеть вместить все запланированное. А откровенные и предметные ответы превратили встречу из череды докладов в живой разговор — о публичной дипломатии, о молодых, которых не всегда зовут за стол переговоров, о помощи больницам и школам и о том, на что жить НКО, когда зарубежные гранты сокращаются.
Модератором встречи выступил главный эксперт Центра исследований гражданского общества и некоммерческого сектора НИУ ВШЭ Вячеслав Иванов. Основными спикерами стали четыре представителя африканского некоммерческого сектора: Джон Аггрей, основатель и генеральный директор Ghana Russia Centre for Commerce and Relations (Аккра, Гана); Зиона Холм, руководитель направления развития бизнеса и инноваций этого же центра; Шаибу Мохаммед, исполнительный директор Better Dream Foundation Ghana; Тарику Негаш, руководитель эфиопского офиса международной некоммерческой организации Serve Global Inc и представитель Ассамблеи Народов Мира в Эфиопии. В зале собрались бакалавры, магистранты и аспиранты ВШЭ, исследователи Центра, представители российских НКО и специалисты СМИ; к обсуждению подключались онлайн-участники. Встреча продолжалась около двух с половиной часов.
Особый накал разговору придали студенты ГМУ. Будущим управленцам гражданское общество знакомо не понаслышке: в учебном плане у них есть специальная дисциплина «Гражданское общество в России и за рубежом», и гости из Африки оказались ее живым продолжением. Обычно с гражданским обществом знакомятся по учебным материалам и исследованиям; здесь его можно было обсудить напрямую с теми, кто такие организации создает и возглавляет. Студенты этим воспользовались сполна. Они спрашивали, как российскому студенту включиться в сотрудничество с Африкой, как превратить идею в бизнес, какие качества нужны человеку в НКО, кто в Гане создает некоммерческие организации — государство или граждане — и не опасно ли жить на иностранные гранты. Гости не уходили от острых тем: рассказывали и об успехах, и о собственных ошибках. Разговор шел на английском, которым, к явному удовольствию гостей, студенты владели уверенно.
Событие вписалось в насыщенный «африканский» год университета. Летом команда Центра, которым руководит Ирина Мерсиянова, участвовала во Всемирном общественном саммите «Африка» в Аддис-Абебе, где обсуждали деятельность НКО африканских стран. Гости приехали в Россию на ряд крупных событий, среди которых международный молодежный фестиваль и II Всемирная Общественная Ассамблея, и, по словам Вячеслава Иванова, эта встреча должна была стать важной вехой международного диалога о развитии институтов гражданского общества и публичной дипломатии. День оказался символичным: 21 сентября — Международный день мира и, как напомнил Джон Аггрей, день рождения первого президента Ганы Кваме Нкрумы.
«Кто из вас бывал в Африке?»
Открывая встречу, Вячеслав Иванов напомнил, что с Джоном Аггреем познакомился более двух лет назад на Всемирном фестивале молодежи в Сочи, а летом в Аддис-Абебе слушал его «блестящую презентацию» на молодежной сессии «Новое поколение лидеров, образование, занятость и международное сотрудничество». Формат он объявил простым: выступления примерно по 15 минут, затем вопросы (участвовать приглашались все), в конце — общие выводы. И задал вопрос, вокруг которого выстроилась вся встреча: какова роль молодежи в развитии некоммерческого сектора Африки, включая публичную дипломатию?
Джон Аггрей, прежде чем перейти к докладу, обратился к залу: «Кто из вас бывал в африканских странах? Какое у вас осталось впечатление?» Ответы были разными, но все — личными. «Меня удивило, насколько развиты Египет, Тунис и ЮАР — по экономике и инфраструктуре, — рассказал один из студентов. — Что у Африки богатая культура, понятно. Но она еще и очень прогрессивный континент, будущее которого принадлежит всем». От встречи он ждал вполне прикладных вещей: понять, как устроены НКО и молодежные организации и какие у государств планы по работе с новым поколением. Другой участник признался с юмором: «В Хургаде и Шарм-эш-Шейхе — просто искупаться в море, а в Тунисе мне было шесть-семь лет, я почти ничего не помню. Мои представления об Африке — это арабские страны. Хочется узнать про тропическую Африку — Гану, Эфиопию». Третий вспомнил поездки в Танзанию и Кению: «Где-то беднее, где-то развитее, но общее впечатление — все были очень счастливы и очень приветливы со мной». Ответы показали главное: образ Африки у аудитории складывался в основном из туристических впечатлений и знакомства с северной частью континента, а тропическая Африка — та самая, откуда приехали гости, — оставалась почти незнакомой. Именно эту дистанцию и предстояло сократить.
«Спасибо за замечательный вклад», — ответил Аггрей и сразу повернул разговор: может ли Африка дать что-то самим слушателям — российскому гражданскому обществу и российской публичной дипломатии? «Это круглый стол, — напомнил он. — Делитесь идеями, делитесь тем, что знаете. Я, возможно, тоже у вас чему-то научусь». Реплика одного из участников прозвучала почти как тезис: Африка — один из самых населенных и культурно значимых центров мира, «она не только может — она должна вносить вклад в развитие третьего сектора». Его поддержал представитель российской НКО, много лет работающий с Аггреем: в России об Африке, возможно, знают не так много, «но сейчас — самое время узнавать». Привычная схема «мы помогаем — нам благодарны» уступила место другой: обмен.
Весомость этому обмену придают цифры, которые Аггрей привел в начале доклада. По его данным, население Африки приближается к 1,5 млрд человек, и около 70% из них моложе 30 лет. «Слово „миллиард“ само по себе заставляет сердце пропустить удар», — заметил он, но тут же оговорился: количество без качества ничего не значит. Демография — не судьба, а стартовый капитал, который еще нужно превратить в возможности. Весь дальнейший разговор был, по сути, о том, как это сделать.
Дипломатия без галстука
Чем публичная дипломатия отличается от гражданского общества? Аггрей предложил различать их так: гражданское общество — это институты, причем не только НКО, но и местные и религиозные объединения, профсоюзы, студенческие организации, неформальные движения; публичная дипломатия — отношения между людьми, «people to people». Второе питается первым: чтобы диалог работал, нужно понимать, чем на самом деле занимаются организации, кому они помогают и куда движутся.
Главный тезис докладчика — публичная дипломатия давно вышла из кабинетов. «Когда мы слышим „международные отношения“, первой на ум приходит фигура дипломата. Но разве сейчас ситуация не меняется?» — спрашивал он. Сегодня в нее вовлечены университеты, бизнес, туризм, музыка, спорт, кино и цифровые каналы. К публичной дипломатии он отнес и предпринимательство: молодые люди из разных стран, вместе запускающие бизнес, занимаются ею, даже если так не называют. А сама дипломатия, по его словам, — уже не ограничена рамками комнат, где пишут и публикуют громкие слова.
Зачем при этом нужно гражданское общество? Аггрей адресовал вопрос залу — и руки поднялись сразу. «Оно накапливает и артикулирует проблемы, с которыми сталкиваются люди», — начал один из студентов. «Государство не всегда эффективно в вопросах публичной дипломатии, бизнес тоже, — продолжил другой. — А гражданское общество заполняет пробелы, которые бюрократия не может закрыть». Третий напомнил о социализации: оно формирует у молодых проектное мышление, чтобы потом они могли реализовать собственные проекты. Четвертый — о контроле: иногда именно гражданское общество следит за действиями власти, если те не отвечают на запросы людей. Аггрей добавил образ, который запоминается лучше определений: правительства меняются, а проблемы остаются, меняются политические администрации и международные приоритеты — не меняются отношения людей друг с другом. «Какое бы правительство ни пришло к власти и какая бы партия ни победила на выборах, вы и я остаемся теми же».
Лучшим доказательством стала история Зионы Холм. Перед первой поездкой в Россию вокруг было много разговоров и стереотипов, призналась она. «Я решила: нельзя судить страну по слухам — я должна сама узнать этих людей». Радушный прием заставил поменять мнение: по ее словам, еще в аэропорту ее встретили словами «Зиона, как долетели? Как там Гана?» — и она растерялась: «Это и есть русские? Они всерьез или это шутка?» Дальше были чак-чак в Казани, пельмени, московские музеи и памятники — и вывод: русские — сильные люди, которые, если что-то не вышло сегодня, строят на этом завтра. «Дипломатия начинается с того момента, когда я приземляюсь», — сказала она. Вячеслав Иванов подхватил эту мысль: по его словам, именно личный прием и гостеприимство оказываются первым — и часто самым убедительным — аргументом в разговоре о стране. «Мы гордимся российским гостеприимством, это наша сильная сторона», — отметил он. Конечно, это рассказ об одном опыте, а не социологическое сравнение двух народов; но именно из таких рассказов складывается доверие между обществами.
У эфиопского гостя та же логика протянулась через поколения. С русской культурой Тарику Негаш познакомился лет в десять — через Чехова, Бунина и Пушкина. Связь с Россией в его семье не прервалась: 40–50 лет назад представители старших поколений приезжали сюда учиться сельскому хозяйству и медицине, а вернувшись, переводили русские книги на родной язык. Он также заметил, что у Пушкина есть эфиопские корни. Сегодня в российские вузы ежегодно приезжают более 200 эфиопских студентов, а с приезда первой группы здесь обучились около 20 тыс. эфиопов. «Я здесь благодаря публичной дипломатии», — заключил он. Общую основу двух народов он видит в истории и ценностях: религии, литературе, борьбе с колониализмом.
Ганская сторона продолжает ту же линию. Центр Аггрея помогает ганским студентам приехать учиться в Россию, а те, вернувшись, делятся знаниями. В разработке — проект одежды, в котором Зиона Холм хочет соединить ганские и российские традиции: после того, как в Казани ей подарили наряд, в чем-то похожий на ганский, центр задумал создать новый стиль, посвященный сотрудничеству двух стран.
Возраст: барьер, который можно сломать
«А что мешает молодым участвовать?» — спросил Аггрей. Зал уверенно ответил: недоверие из-за возраста и отсутствия опыта, нехватка достоверной информации, мало связей — нужны старшие, которые помогут войти в политику. Один из студентов добавил личное: «Мне тоже не хватает веса и полномочий, чтобы продвинуть свои идеи в сообществах и наладить связи, без которых идеи не становятся реальностью». Другой заговорил о важности межкультурной грамотности и рассказал историю из жизни: он пригласил друга-китайца в японский ресторан, не зная о трагических страницах японо-китайской истории. Для приглашавшего это был просто ресторан, а для друга — неожиданное напоминание об исторической травме. Встреча вышла неловкой. Вывод рассказчика: нужно знать историю и различия между культурами.
К личным историям Аггрей добавил барьеры, которые создает не возраст, а система. В некоторых странах кандидату в президенты должно быть не меньше 40 лет; в Нигерии, по его рассказу, молодежь ответила на это акцией под собственным хештегом, после чего власти прислушались и снизили ценз. Многие молодые африканцы вынуждены проводить основное время в неформальной занятости — не до общественных проблем, когда нужно зарабатывать на хлеб. Цифровой надзор заставляет бояться смелых шагов. И, наконец, привычная риторика старших: «Когда ты родился, чтобы нами руководить? Подожди десять–двадцать лет». «Это неверно, — считает Аггрей. — Пока вы умеете думать, писать, читать и знаете свои права, у вас есть возможность стать лидером».
Его рецепты конкретны. Деньги: у многих есть навыки и желание, но нет средств на дорогу на форум в Гане, Эфиопии или Нигерии. Места за столом: в некоторых странах в международные делегации попадают люди старше сорока, а молодой человек приезжает разве что в роли помощника; он предложил правило пропорции — если едут пятеро, не менее двух-трех должны быть молодыми. Образование: публичная дипломатия должна появиться в школьных и вузовских программах. Связи: после каждой конференции он задает себе вопросы — например, чем занимается доктор Иванов, чем его опыт может быть полезен проекту, что делает в Эфиопии Тарику, — так и строятся его международные проекты. Расширение возможностей молодежи, подчеркнул он, — не благотворительность, а «инвестиция в социальную стабильность»: нельзя просить молодых формировать будущее, оставляя их за пределами экономики.
То, что молодежь способна действовать уже сейчас, зал показал сам. Роль молодежи в развитии африканского некоммерческого сектора студенты определили так: это самая многочисленная часть общества — «они активны, полны идей и готовы помогать», — а еще именно молодые умеют привлекать внимание: «записать видео, выложить, и его увидят миллионы». Затем разговор коснулся бизнеса, и выяснилось, что среди студентов есть настоящие предприниматели. Аггрей спросил: «Сколько из вас уже владеют собственным бизнесом? Есть кто-нибудь?» — и в зале нашлись живые примеры. «Моя компания помогает школьникам сдавать ЕГЭ и поступать в вузы», — сказал один. «Еще в школьные годы у меня был небольшой магазин подарков, а затем — выпечка», — добавил другой. «Я под впечатлением, — признался Аггрей. — Я очень горжусь тем, что услышал сегодня». А чуть позже сказал то, что можно считать отзывом гостя о всей аудитории: «Доктор Иванов, ваши студенты сегодня очень впечатляют. Я поражен ответами. Я бывал в разных местах, но здешние студенты — пока номер один».
Вячеслав Иванов, обращаясь к студентам, сформулировал то, что можно считать девизом круглого стола. «Я занимаюсь публичной дипломатией всю жизнь, — сказал он. — Это началось, когда я был еще студентом: я активно участвовал в различных мероприятиях и всегда поднимал руку. Помните, что инициатива может изменить всю вашу жизнь, и не стесняйтесь пробовать себя в разных проектах». Аггрей тут же показал, как это работает на практике. Прежде всего надо знать, чего вы хотите, и идти в профильное ведомство: интересуетесь здравоохранением — значит, в министерство здравоохранения, а не по делам молодежи. И говорить по существу: «Здравствуйте, меня зовут Джон Аггрей. Я увидел программу в ВШЭ, которая пройдет в декабре. Вот моя квалификация, вот мои интересы — есть ли возможность присоединиться?» Первым ответом, скорее всего, будет «мы вам перезвоним». «Это не должно вас обескураживать, — сказал Аггрей. — Продолжайте стучаться и, как говорит доктор Иванов, поднимайте руку, пока вас не заметят».
«Что можем сделать мы?»: вопросы студентов Аггрею
Вопросы становились все конкретнее. «Как российский студент может помочь Африке, вашей стране? Как нам участвовать? Что мы можем сделать?» — прозвучало из зала. Ответ Аггрея оказался приглашением: по его словам, после Всемирного фестиваля молодежи в Сочи появилась инициатива создавать клубы дружбы, и Гана создала Ghana-Russia Friendship Club, который пока не запущен. «ВШЭ могла бы стать первым университетом, где мы начнем — с вашим участием, — сказал он. — И не только в публичной дипломатии, но и в любой сфере, например в спортивной». Решение университета на встрече не прозвучало: пока это приглашение, но приглашение вполне серьезное.
Следующий вопрос касался предпринимательства. «Ваше выступление было очень интересным и детализированным, — сказали из зала. — Допустим, у молодого африканца есть идея, он хочет открыть небольшой бизнес. Можете ли вы помочь? Есть ли успешные примеры?» Гость объяснил, как устроено наставничество в его центре. Сначала спрашивают: чего именно вы хотите добиться? Потом: кто ваша аудитория — студенты, больницы, люди с ограниченными возможностями? И лишь затем — регистрация, налоги, регулирование. Начинать лучше с малого и с команды: дизайнер, юрист (ведь придется подписывать соглашения и меморандумы), финансист и организатор, способный собрать все воедино. И предостерег на личном опыте: когда-то он основал бизнес с лучшим другом, а когда пошли деньги, вместо планирования на перспективу друг сказал «пойдем скорее тратить». Прежде чем идти в партнерство, поймите, с какими людьми вы имеете дело, — сказал он. — Цели нужно определить с самого начала. Если они не сформулированы — провал».
Тут же последовал вопрос о государственной поддержке: есть ли гранты или иные меры для молодежи? По словам Аггрея, в Гане действуют Национальное молодежное управление и Молодежная федерация Ганы, работающие под эгидой министерства молодежи и занятости. Их интересуют финансово жизнеспособные проекты — приносящие прибыль или создающие рабочие места; нужен пятилетний прогноз и точка безубыточности. Есть акселераторы и инновационные хабы, которые иногда финансируют идею на условиях долевого участия — например, 50 на 50. «Система новая, но мы продвигаемся», — резюмировал он.
Вопрос об институциональном недоверии молодежи и о том, какие качества нужны человеку в НКО, привел разговор к главному из них. Аггрей снова начал с себя: пять лет волонтерства до запуска бизнеса. «Зачем тратить время, если можно пойти туда, где платят? — спросил он сам себя. — Но цель гражданского сектора — не прибыль, а служение людям. Тех, кто идет туда за деньгами, мне очень жаль». Главное качество в этой отрасли, по его словам, — эмпатия. В пример он привел наводнение в Дагестане, куда отправились волонтеры из многих российских регионов, и помощь Непалу после наводнения, куда направили целый самолет с продовольствием и медикаментами. «Ключевые слова гуманитарного сектора — эмпатия, доверие, уважение. Если у вас их нет, гражданский сектор не для вас».
«А какие проблемы волнуют молодежь Ганы?» — спросил следующий участник. Аггрей ответил без паузы: охрана здоровья матери и ребенка. Больниц мало, до тех, что есть, далеко. «Есть истории, когда женщина, которой пора рожать, едет в клинику на мотоцикле, — сказал он. — Очень больно видеть мать, которая приносит в мир новую жизнь, в таких условиях». Поэтому центр каждый год приезжает в больницы: в прошлом году, по его словам, 200 женщин получили все необходимое — от подгузников до детской одежды и питания. «Показательно, что в некоторых больницах у детей нет даже еды, — добавил он. — Мы считаем, что люди не должны оказываться в невыгодном положении только потому, что у них ничего нет». Вторая забота — сельские школы, где не хватает учебных материалов.
Продолжение может появиться уже скоро. В начале следующего года Аггрей рассчитывает вместе с российскими организациями впервые запустить в Гане программу выездов специалистов-волонтеров и приглашает к участию российских студентов. Речь о
международной волонтерской программе «Миссия Добро»: как пояснил Вячеслав Иванов, она стартовала четыре года назад по инициативе Россотрудничества и Ассоциации «Добро.рф», и есть команда, точнее потенциальная команда примерно из 900 специалистов: врачей, спасателей, инженеров и техников, готовых работать в странах Африки.
«Если нет эмпатии, я не думаю, что вы нам подходите»
Когда слово взяла Зиона Холм, вопросы стали более личными. «Говорят, эмпатия — центр и российской, и африканской культуры. Это правда?» — прозвучало из зала. «Да. Это так», — ответила она и привела пример из работы центра: помощь ганским студентам, которые приезжают учиться в Россию, а вернувшись, делятся знаниями. Другой вопрос был тоньше: «Россияне легко объединяются после трагедий — вспомним наводнение в Дагестане или трагедию в «Крокус Сити Холл». Бывает ли так в Гане?» Зиона ответила рассказом о том, как выглядит взаимопомощь в повседневности: больницы, детские товары для матерей, книги и предметы гигиены для сельских школьников. И о футбольной команде, которой не в чем было выйти на поле: центр привез им именную форму и спортивный инвентарь.
«Многие ганцы учились в СССР и России. Участвуют ли выпускники сегодня в публичной дипломатии?» —спросили из зала. — Есть ли у них ассоциации? Как подключиться нынешним студентам?» «Вам просто нужно наладить контакт со студентами, которые уже здесь», — ответила Зиона. Следом прозвучал вопрос о волонтерстве: «Насколько оно развито в Гане? Может быть, есть организации, где иностранные студенты могут быть волонтерами?» — «Да, студенты могут быть волонтерами в Гане. Мы принимаем активистов в разных сферах, например, помощь всегда требуется в наших больницах». Названий организаций гостья не привела, но принцип обозначила ясно: добровольцев в Гане ждут.
Самый важный, пожалуй, вопрос прозвучал в конце: «Как в вашей стране обычно создаются НКО — по инициативе государства или людей? У нас во многих случаях государство играет в этом процессе большую роль». Зиона ответила прямо: государство не может нести все бремя. Правительству не все под силу, и не везде его поддержка может оказаться эффективной. Именно поэтому помогают некоммерческие организации, все держится на инициативных и эмпатичных людях. Вячеслав Иванов назвал вопрос очень важным: доля государственных и низовых инициатив при создании НКО — предмет научного анализа, которым Центр сейчас занимается вместе с африканскими коллегами.
От Аддис-Абебы до меморандума: история одной поднятой руки
Лучшим примером того, как публичная дипломатия превращается в дело, Вячеслав Иванов назвал траекторию Шаибу Мохаммеда — и хронология действительно впечатляет. Два месяца назад в Аддис-Абебе на Всемирном общественном саммите «Африка» Шаибу впервые услышал о «Русском доме», работающем в столице Эфиопии. Вернувшись, он связался с Аггреем — своим «боссом» — и спросил, есть ли такой дом в Гане; выяснил, где он находится и чем занимается; и, по его словам, теперь у фонда есть меморандум сроком на пять лет об онлайн-мероприятиях и обучении ганской молодежи русскому языку, «чтобы у нее появилась возможность приехать учиться в Россию». Двумя днями раньше круглого стола он был на II Всемирной Общественной Ассамблее, где, как отметил Иванов, закрепил конкретный результат в виде меморандума. Также Шаибу Мохаммед был участником международного молодежного фестиваля в Екатеринбурге в сентябре этого года: в программе участвовали более 10 тыс. молодых людей из более чем 193 стран. «Удивительно видеть, как российская сторона прилагает усилия, чтобы вовлекать молодежь в такие инициативы», — сказал он.
Better Dream Foundation Ghana работает в трех направлениях: образование по вопросам климата и прав человека, публичная дипломатия и работа с местными сообществами. В дипломатическом направлении фонд выходит на посольства и строит площадки для молодежных обменов: с эфиопской стороной уже начата подготовка двухнедельных взаимных поездок — ганские студенты поедут в Эфиопию, эфиопские в Гану. Иванов заметил, что такие организации, как центр Аггрея и фонд Мохаммеда, — хорошие партнеры для «Русских домов» и МИД России за рубежом, которым нужны надежные организации на местах — в Аккре, в Аддис-Абебе. «Это лучший пример участия гражданского общества и сотрудничества с правительством Российской Федерации», — сказал он.
Вторая линия — исследовательская, и она особенно занимала модератора. После саммита в Аддис-Абебе создана международная рабочая группа по изучению НКО Африки, и Шаибу уже внес вклад в результаты ее работы — он проанализировал состояние некоммерческого сектора в Гане, взаимодействие институтов общественной самоорганизации и государства, согласно методологии, предоставленной Центром исследований гражданского общества и некоммерческого сектора НИУ ВШЭ: регистрация, регулирование и отчетность, финансирование, отношения с местными сообществами и т.д. Аналогичное исследование в прошлом году делал и Тарику Негаш в Эфиопии вместе со студенткой образовательной программы «Социология» НИУ ВШЭ, стажером-исследователем Центра, Маргаритой Мерсияновой. Результаты этой работы были представлены на международной конференции в ноябре 2025 года. Это укрепило уверенность сотрудников Центра в том, что подобную работу можно масштабировать на всю Африку, и летом этого года была создана рабочая группа. «Российский опыт — точка отсчета, но методика должна быть адаптирована к африканской реальности», — подчеркнул он. Правила регистрации и отчетности различаются в разных странах, заметную роль играют традиционные и общинные структуры, а также молодежные группы. В планах — ганские кейсы, местные опросы, региональная сеть и совместное картирование организаций гражданского общества Африки. Итоговая мысль его презентации: партнерство России и Африки должно строиться на взаимном уважении и реальных данных. Иванов назвал это «ярким и живым примером» и обратил внимание на темп: два месяца от идеи рабочей группы до участия Шаибу в опросах по методике Центра. Он попросил — и ему дали возможность встроиться в эту большую исследовательскую работу.
Вопросы студентов не заставили себя ждать. Онлайн-участник Александр Бакаев спросил, какие практики российского гражданского общества применимы в Гане. Шаибу назвал образование и расширение возможностей молодежи и добавил: лучшее партнерство — между организациями, а также между организациями и государством, в обе стороны. Из зала спросили, какие главные выводы Шаибу сделал на фестивале и пригодятся ли они в работе. «Работа уже началась, — ответил тот. — Я не верю в «будущее». Будущее — это сейчас. Принято говорить, что молодежь — будущие лидеры, но мы, молодые, владеем будущим и должны вести уже сегодня».
Один из участников, Георгий, удивил самих гостей. Он недавно посмотрел видео об Агбогблоши — районе Ганы, известном загрязнением, где люди добывают металлы из мусора, — и спросил: есть ли организации, которые помогают и людям, и природе? Шаибу ответил, что экологией занимаются и НКО, и государственные структуры, но главная проблема — деньги. Гости из Ганы при этом заулыбались. «Георгий, ваш вопрос щепетильный, но актуальный как никогда, — сказал Аггрей. — Все, что вы говорите, — правда. Поэтому мы, ганцы, и засмеялись: такую проблему может подметить только читающий и изучающий проблемы Ганы человек». И добавил мысль, которую стоит запомнить: сколько ни убирай мусор, без правильного обращения с отходами через год придется начинать сначала. «Дело не только в том, насколько место загрязнено. Дело в образе мыслей людей, которые обращаются так с природой».
Последний вопрос стал одним из самых острых. «Когда мы искали информацию об африканских странах, выяснилось, что большая часть финансирования поступает от международных организаций, — сказал один из участников. — Не боитесь ли вы иностранного влияния?» Шаибу ответил спокойно: проекты его фонда реализуются на собственные средства, хотя у фонда более десяти международных партнеров. Гранта он не боится — у любого донора есть условия, но у фонда есть управление рисками, комплаенс и регуляторный контроль. Главный фильтр — миссия: «Если грант не согласуется с нашей миссией и видением, мы за ним не пойдем». Это, конечно, позиция одного фонда, а не доказательство того, что рисков нет во всем секторе. Но этот вопрос задал тон следующему выступлению — о том, откуда вообще брать деньги.
Книга, родившаяся из потерянного года
Посреди встречи случилось событие внутри события: презентация книги «Generation Diplomacy», одной из четырех, которые Джон Аггрей намерен издать. Каждому участнику круглого стола подарили экземпляр нового издания и памятный браслет в ганском стиле. Самому модератору встречи и автору предисловия к этой книге Вячеславу Иванову достался особый знак уважения: традиционный ганский костюм. В ответ приехавшим гостям подарили фирменную атрибутику Высшей школы экономики.
Зал не удержался от вопроса: что именно вдохновило Аггрея на книгу? История оказалась не об успехе… а о потере. Мечтая стать юристом, будущий автор столкнулся с большим конкурсом и не нашел никого, кто подсказал бы, как к нему готовиться, — и потерял год. Уже в университете научный руководитель сказал ему: «Джон, можно было сделать иначе». Год не вернуть, зато можно сделать так, чтобы другим не пришлось повторять его путь. «Все, чему я учусь, я передам тому, кто этого не знает». Джон бывал в России более 25 раз. «Что я отдаю людям, которые меня принимают?» — задал он себе вопрос и начал писать, чтобы однажды читателям было чему у него поучиться — и чтобы они стали лучше него. Так наставничество, о котором шла речь на протяжении всей встречи, обрело форму, которую можно взять в руки.
«Какого цвета понедельник?»: Тарику Негаш о деньгах и ответственности
Свой вопрос Тарику Негашу Вячеслав Иванов предварил статистическими данными ООН и Международной организации труда: в Африке, по его словам, самая большая доля волонтерства, в том числе неформального, когда люди помогают напрямую, а не через организации. Как эта самоорганизация влияет на сектор? Негаш начал издалека, с комплимента: «Поздравляю с тем, что вы сделали. Я вижу, как вы повлияли на это молодое поколение в понимании организаций гражданского общества». Пока Иванов задавал вопрос, признался он, ему захотелось сесть не за стол, а в зал — и слушать ответы студентов.
К этому моменту сессия длилась уже не первый час, поэтому перед новым обсуждением Негаш устроил разминку. «Сегодня понедельник, так? Вы уверены? Я — нет». Затем: если бы вас попросили назвать цвет понедельника, какой бы это был цвет и почему? Синий — потому что грустно рано вставать. Белый — потому что это первый день недели, «чистый лист, готовый к тому, чтобы на нем писали». Желтый — потому что солнечно. Серый — потому что начинаются будни. Эта нехитрая пауза сработала: накопившая усталость отступила, зал оживился, и разговор естественно вернулся к серьезной теме. Получилось маленькое напоминание о том, что в обсуждении важно иногда сменить оптику — тогда к проблемам возвращаешься с новыми силами.
Главная мысль его выступления: традиционная модель существования НКО исчерпывает себя. Схема известна: увидел проблему, описал, подал заявку зарубежному донору, получил грант, реализовал. Это, по его выражению, сводится к тому, что организации постоянно зависят от внешнего финансирования. Но такая зависимость — рисковая схема: донор может сменить приоритеты, сократить или вовсе прекратить финансирование, и тогда организация остаётся без средств, а её программы — без продолжения. В подтверждение он напомнил о свертывании программ USAID после смены администрации в США (по его словам, сохранились лишь немногие направления — борьба с ВИЧ/СПИДом, помощь матерям и детям) и о сокращении британской помощи на развитие. Последствия он видит у друзей — руководителей организаций в Нигерии, Кении, ЮАР и Гане: им не хватает средств. При этом он оговорился: под гражданским обществом он в этот раз понимает именно НКО и благотворительные организации, тогда как само понятие шире и включает аналитические центры, религиозные группы, профессиональные ассоциации.
«Считаете ли вы обоснованными решения США и Европы сократить помощь Африке?» — спросил он у зала. «По моему мнению, это было не слишком разумно: будущее — в Африке, там много ресурсов, и дружить с африканскими странами — хорошая идея, — сказал участник. — Но причина, думаю, в нехватке свободных денег у самих США и Европы: сейчас растет количество внутренних проблем. Если мыслить прогрессивнее, они найдут возможность сохранить связи с Африкой». Это, разумеется, мнение участника, а не установленный факт — но Негаш использовал его как повод перейти к решениям. Кризис, сказал он, — еще и шанс для гражданского общества Африки: эффективнее использовать ресурсы самих африканских государств; развивать корпоративную социальную ответственность; опереться на диаспору. «У Африки пять географических регионов — восток, запад, юг, север и центр. Но некоторые говорят и о шестом — диаспоре, разбросанной по Европе и Америке. Это — наш потенциал».
Затем он проверил студентов на знание понятий: «Что такое социальное предприятие?» Первый ответ оказался определением корпоративной социальной ответственности: «бизнес отвечает не только за прибыль, но и за положительное влияние на общество и экологию». Второй попал в цель: «Это когда прибыль используется для продолжения деятельности организации, а не идет в карман частным лицам». «Именно так мы это и понимаем», — подтвердил Негаш и рассказал, что правительство Эфиопии одобрило новый закон, разрешающий организациям гражданского общества вести определенную предпринимательскую деятельность: прибыль они не делят, а тратят на свои цели.
Вторая часть выступления оказалась вопросом, обращенным не к организациям, а к людям. «Как студенты ВШЭ и ответственные россияне, вы наверняка знаете, что происходит вокруг — на Ближнем Востоке, в Европе, в Америке, в Африке, — сказал Негаш. — Как вы думаете, насколько вы лично ответственны за то, каким будет мир?» Он сознательно не стал углубляться в события: вы знаете это, вы это чувствуете. Речь о другом — о рутине: школа, дом, работа, форумы, из-за которой мы теряем из виду большую картину. И о том, что без честного ответа на этот вопрос разговор о публичной дипломатии остается риторикой.
Студенты ответили серьезнее, чем можно было ожидать в конце длинного дня. «Нас так воспитали, — объяснил один из них. — Поэтому, я думаю, мы и учимся в Вышке, и большинство студентов создают собственные проекты, участвуют в НКО — и во Всемирном молодежном фестивале тоже». Другой напомнил, что любая глобальная проблема — загрязнение, потепление — складывается из мелочей, значит, решать ее нужно мелкими шагами: сортировать мусор, меньше потреблять. Третий говорил о смене: руководители правительств и организаций гражданского общества когда-нибудь уйдут, «нам нужно быть готовыми их заменить — поэтому надо получать как можно больше знаний и навыков». Неожиданно прозвучал и такой ответ: каждый должен делать добро — «учителя расширяют наш кругозор, врачи помогают нам быть здоровыми, но есть и множество работ, после которых мир не становится лучше». «Наша миссия сегодня — помочь миру не умереть», — заключил этот участник. Еще один голос добавил, что вопрос — поколенческий: если не быть вовлеченными сейчас, не будут вовлечены и дети. А кто-то поделился гордостью за университет: в Вышке много студенческих организаций, «у студентов ВШЭ очень развито проектное мышление, позволяющее помогать другим».
Негаш слушал и не скрывал удовольствия. «Я вижу по вашим вопросам и ответам, что вы хорошо вооружены знаниями и фактами о мире, — сказал он. — Теперь вопрос в готовности, в интересе, в сочувствии». Информация и навыки у вас уже есть, продолжил он, после бакалавриата появится и диплом. «Остаются открытость и сочувствие. Мне нужны результаты, а не только слова». Именно с этого, подчеркнул он, и начинается публичная дипломатия. А если не делать ничего, проблема рано или поздно постучится в дверь. Он завершил выступление приглашением приехать в Эфиопию — «Нам нужно, чтобы вы познакомились с нашей культурой». Волонтерство он назвал одним из путей интеграции и отметил, что в Эфиопии к такой деятельности относятся с большим уважением.
В самом конце в зал успел войти опоздавший гость — студент магистратуры РУДН из Ганы, изучающий международные отношения. За несколько минут он назвал четыре тревоги: медленный прогресс по Целям устойчивого развития, ущерб африканскому сельскому хозяйству от климатических изменений, незаконную добычу полезных ископаемых, загрязняющую водоемы Ганы, и этику искусственного интеллекта, который способен «создавать вещи сам» и может выйти из-под контроля. Разговор, начатый в самом конце, так и остался открытым — и это, пожалуй, лучшая иллюстрация того, как много тем ждет продолжения.
Итоги: чему научил круглый стол
Что же осталось после двух с половиной часов разговора? Во-первых, изменился ракурс: Африка предстала не адресатом помощи, а полноправным участником обмена — со своим опытом, организациями и ресурсами. Во-вторых, публичная дипломатия оказалась не привилегией дипломатов: ею занимается тот, кто встречает гостя в аэропорту, запускает совместный бизнес, ведет клуб дружбы или просто спрашивает и слушает. В-третьих, молодежи не нужно ждать — ведь «будущее — это сейчас», — но ей нужны деньги на дорогу, места в делегациях и наставники. В-четвертых, у НКО нет единого рецепта выживания: гости предложили три ответа — начинать с малого и с команды (Аггрей), выбирать деньги по миссии, а не миссию под деньги (Мохаммед) и не зависеть от одного источника, опираясь на бизнес, диаспору и социальное предпринимательство (Негаш).
Практические шаги уже намечены, и часть из них перешла в активную фазу. Клуб дружбы «Гана — Россия» создан: дорабатывается формат запуска, участие ВШЭ обсуждается. Разрабатывается проект одежды по мотивам культуры России и Ганы. Готовятся двухнедельные обмены между Ганой и Эфиопией. Фонд Шаибу Мохаммеда заключил пятилетний меморандум об онлайн-мероприятиях и об обучении русскому языку. Международная рабочая группа по НКО Африки планирует опросы, кейсы и карту организаций. Поездка российских специалистов-волонтеров в Гану прорабатывается: формируются состав, бюджеты и даты. Часть вопросов — например, о мерах, делающих НКО привлекательнее радикализма, или об ассоциациях выпускников российских вузов — осталась открытой и может стать основой для следующих встреч.
После круглого стола организаторы попросили слушателей поделиться впечатлениями. Многие отметили теплую и доброжелательную атмосферу. Мария Киреева призналась: «От всех иностранных спикеров исходил огромный позитив. Я впервые с удивлением поняла для себя, насколько близки культуры России и стран Африки». Марфа Ушакова отметила «максимально спокойную и дружелюбную обстановку в сочетании с полезной информацией».
Ратмир Султанов обратил внимание на то, что тема встречи оказалась на стыке исследований гражданского общества и международных отношений: публичная дипломатия — один из инструментов мягкой силы. Выступления спикеров помогли увидеть Африку по-новому, не сводя ее только к проблемам развития. Он также отметил хороший английский, харизму выступающих и их открытость к дискуссии и альтернативным мнениям.
Полина Обухова высоко оценила формат, при котором представители НКО и неравнодушные граждане Ганы оказались за одним столом со студентами, а те смогли не только задать вопросы, но и включиться в разговор. «Это одно из немногих событий, которое оказалось и полезным, и интересным, и даже необычным», — подытожила она.
В свою очередь, все спикеры отметили высокий уровень подготовки студентов Вышки по обсуждавшимся на круглом столе вопросам, что неудивительно, ведь все они учатся уже на 4 курсе бакалавриата ОП «Государственное и муниципальное управление» и изучают дисциплину «Гражданское общество в России и за рубежом», которую преподает Ирина Владимировна Мерсиянова, директор Центра исследований гражданского общества и некоммерческого сектора НИУ ВШЭ, доцент департамента политики и управления факультета социальных наук НИУ ВШЭ.
Тон встречи лучше всего передают оценки самих гостей. Джон Аггрей поставил здешних студентов на первое место среди аудиторий, где ему довелось бывать. Шаибу Мохаммед поблагодарил за «замечательные вопросы». Тарику Негаш поздравил модератора с тем, как тот повлиял на молодое поколение. А Вячеслав Иванов, закрывая встречу, назвал ее очень плодотворным и важным событием — и для гостей, и для студентов.
Для студентов ГМУ встреча стала продолжением учебной дисциплины на живом материале: собственный вопрос попал в актуальное исследование, а ответы пришли от тех, кто занимается гражданским обществом каждый день. Подводя итог, Вячеслав Иванов признался, что видит в Африке настоящий «Глобальный Юг», и для него это означает миссию — поддерживать Африку. Сегодня, сказал он, гости на ярких примерах Ганы и Эфиопии показали, как устроен гражданский сектор Африки, как работает публичная дипломатия и какова в ней роль молодежи. «Вы — молодежь, и ваша роль очень важна: задействуйте знания, навыки и опыт для развития гражданского общества во всем мире, включая Россию и страны-партнеры, и используйте такой важный инструмент, как публичная дипломатия».
Главный вывод
Круглый стол не закончился резолюцией — и, пожалуй, в этом его сила. Он закончился серией приглашений: приехать, подключиться, задать вопрос, присоединиться к исследованию, основать клуб. Шаибу Мохаммед показал, как это работает: летом в Аддис-Абебе он проявил инициативу — и к осени у него уже рабочая группа и меморандум. Остальным остается последовать призыву модератора и совету Джона Аггрея: действовать, а не ждать. Встреча завершилась простым и сильным призывом: публичная дипломатия начинается не с должности и не с гранта, а с готовности поднять руку — спросить, предложить, сделать шаг навстречу и не ждать, пока тебя заметят.
